Среда, 2017-11-22, 4:06 PM
bashkirlife
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
СОЦСЕТИ
facebook
vk
Google+
Мой мир
Lj
Ок
Twitter
Меню сайта
...
ФОРМА ВХОДА
Логин:
Пароль:
Категории раздела
Башкиры в средние века [14]
Эпоха, предшествовавшая вхождению в Русь, восстания...
Новая и новейшая история башкир [11]
Период, предшествовавший большевитскому перевороту, Октябрьская фитна, 2 мировая война, Оттепель, Перестройка, отношения с Россией...
ПОИСК
Наш опрос
ОЦЕНИТЕ МОЙ САЙТ
Всего ответов: 107
ФОТОГРАФИИ САЙТА
 Каталог статей
Главная » Статьи » История башкир » Башкиры в средние века

О ВРЕМЕНИ СОЗДАНИЯ ЭПОСА "УРАЛ БАТЫР"

Важным историческим источником в освещении этнической истории народа являются эпические памятники его фольклора. Заключенный в их текстах конкретно-исторический и этнографический материал становится важным критерием в решении проблемы эпохи и места создания конкретного памятника, а также этнокультурной среды, в которой этот процесс имел место. Этнические признаки, находящие свое выражение в эпических памятниках конкретного народа, не могут быть ему изначально (т.е. генетически) и навеки присущи. Все они возникают в какой-то период исторической жизни этноса, развиваются вместе с ним и могут быть утрачены. Решающим критерием для отнесения эпоса к определенной эпохе является выраженная в нем основная идея, манифестируемые в нем идеалы (В.Я. Пропп). Идеи являются продуктом деятельности общества, и доминирование большинства из них можно датировать определенным отрезком времени. «Идею», характерную для реалий известного по другим историческим источникам датированного периода, можно сопоставить с эпической «идеей», что позволит датировать искомый эпический период.

Вышеизложенный концептуальный подход, на наш взгляд, дает возможность наиболее плодотворного изучения древнего башкирского эпоса «Урал батыр» в качестве исторического источника. К известному эпическому памятнику в последнее время приковано внимание многих башкирских ученых. В основном это филологические исследования, направленные на изучение мотивов, сюжетов, композиции, языка эпоса.Имеются публикации З.Г. Аминева, рассматривающие «Урал батыр» как космогонический миф, выделяющие его древнюю мифологическую основу.

Одна из первых попыток изучения архаического башкирского эпоса в качестве исторического источника предпринята уфимским археологом В.Г. Котовым. Согласно его точке зрения, сложение мифологической основы указанного эпоса можно отнести к эпохе верхнего палеолита. Исследователь указывает на «сходство структуры, отдельных персонажей и их функций мифологической основы эпосов «Урал батыр» и «Акбузат» со структурой и семантикой изобразительных композиций в палеолитических пещерных святилищах Шульган-таш (Каповая) и Игнатиевская (Ямызыташ)». Далее, по мнению В.Г. Котова, «древний героический миф в эпоху бронзы (III-II тыс. до н.э.) подвергся определенной литературной обработке и в него была добавлена часть, повествующая о подвигах героя-первопредка Урала в стране хана Катила и деяния детей Урала, в результате чего миф превратился в героический эпос» [Котов, 2009. С. 337, 338].

Точка зрения ученого подкреплена данными его полевых исследований, но, если рассматривать ее с позиций теории эпического историзма (В.Я. Пропп, Б.Н. Путилов и др.), она становится довольно уязвимой. Согласно этой теории любой эпос устного происхождения (живой или древний) обладает своей уникальной спецификой. Уникальность его заключается, прежде всего, в многослойности исторического содержания эпоса, в способности аккумулировать историко-культурную информацию, относящуюся по своему идеологическому содержанию к разным эпохам. Отражение различных исторических периодов в нем сливается в одном тексте, образуя некое подобие того, что археологи называют «смешанным культурным слоем» [Пропп, 1998. С. 5; Васильков, 2010. С. 305].

Эпос «Урал батыр» как любой памятник устного народного творчества многослоен и, несомненно, отдельные его сюжеты и мотивы имели распространение в период господства первобытного мифологического мышления. Но трудно согласиться с однозначным выводом В.Г. Котова о том, что текст эпоса «Урал батыр» получил свое окончательное оформление в эпоху бронзового века на территории Южного Урала. Прежде всего, «эпический писатель зависим от своего времени», т.е. даже описывая далекое прошлое, отражает настоящее, собственную эпоху. В частности, заимствует описание орудий войны из современной ему действительности [Васильков, 2010. С. 295]. В названном эпическом произведении башкирского фольклора образ Урал батыра предстает в виде всадника с мечом. Об этом пишет и сам В.Г. Котов, характеризуя главного героя эпоса как «всадника с волшебным мечом из булата» [Котов, 2009. С. 337].

В тексте эпоса меч героя назван булатным, кроме того, даются и его более конкретные характеристики: «К луке золотого седла / Меч приторочен подобъем крыла. / Долгие годы солнце его / Калило жаром огня своего, / И потому никакое пламя / Меч тот алмазный вовек не расплавит. / Ничто не может его раздробить, / Лезвие прочное притупить» [БНТ, 1987. С. 128, 101].

Судя по тексту эпоса, речь идет не о бронзовом мече, который как вид вооружения пешего воина появился в середине II тыс. до н.э. Речь идет о мече всадника – железном, «двухручном» с длинным клинком (1-1,2 м) для рубящего удара сверху. Такие мечи появляются на территории Южного Урала вместе с кочевниками-мигрантами с юга только в V-IV вв. до н.э. [Мажитов, Султанова, 2009. С. 66, 67], т.е. в период раннего железного века. А мечи из булатной стали впервые увидели солдаты Александра Македонского (356-323 гг. до н.э.) при столкновении с войсками индийского царя (раджи) Пора в 326 г. до н.э. В сражении при р. Гидаспе (Северо-Западная Индия) в составе армии Александра участвовали кавалерийские отряды даев (дахов) [Даев (дахов), наряду с массагетами, большинство исследователей раннего железного века относит к племенам сакского круга. После разгрома Александром Македонским державы Ахеменидов значительная часть сакской кавалерии, воевавшая до этого в качестве наемников на стороне персидского царя Дария III, перешла на службу к греческому полководцу и участвовала в его индийском походе. В частности, даи (дахи) участвовали в битве при Гидаспе и первыми атаковали индийскую кавалерию сына царя Пора. Другая часть даев (дахов), по данным Е.А. Круглова, не участвовала в индийском походе Александра Македонского и ушла на Южный Урал.], которых ряд современных исследователей (Н.А. Мажитов, Е.А. Круглов и др.) относят к протобашкирам [Федоров, 2012. С. 104; Круглов, 2012. С. 115, 116]. По всей видимости, именно тогда индийские булатные мечи поразили воображение сакских воинов.

Широкие индийские мечи легко рассекали пополам македонское железо. Первенство в изготовлении булатной стали принадлежало касте кузнецов из Пенджаба. Главное достоинство булатного клинка – острота его лезвия. Булат затачивался до остроты бритвы и сохранял свои режущие свойства после того, как побывал в деле. Такое возможно лишь тогда, когда сталь обладает одновременно высокой твердостью, вязкостью и упругостью. В таком случае лезвие клинка способно самозатачиваться. Слитки литого булата в виде разрубленных лепешек «вутцев» привозили из Индии в Сирию, где в Дамаске из них выковывали клинки. Но индийская булатная сталь стоила очень дорого, и сирийские кузнецы изобрели сварной булат. Дамасская сталь получалась путем многократных проковок в разных направлениях пучка из стальных прутков разной твердости. Качество клинков из сварной дамасской стали было по тем временам очень высокое, но такого сочетания прочности и упругости как в оружии из литого индийского булата сирийским кузнецам добиться не удалось [Белоус].

В башкирском эпосе говорится, по всей видимости, о мече из индийской булатной стали, так как герой называет его «алмазным» клинком. Только индийский булат переливался цветами радуги, имел узоры, напоминающие узоры ткани. Таким образом, анализ лишь одной детали эпической «действительности» ставит под сомнение вывод В.Г. Котова об окончательном оформлении башкирского эпического памятника в эпоху бронзы.

В заключительной части эпоса повествуется о подвигах сыновей Урал батыра, которые «алмазным» клинком покойного отца прокладывали русла новых рек. Сыновья батыра «рубили земную твердь», освобождая «белые, как серебро» воды будущих рек, получившие их имена: Идель, Яик, Нугуш, Сакмар [БНТ, 1987. С. 133, 134]. Подобный мотив прокладывания русел рек путем протыкания или рассечения земли посохом или мечом, характерный для индоевропейской мифологии, сохранился у современных таджиков и узбеков Ферганы. Согласно их преданиям таким путем были освобождены воды реки Пяндж. Такой же мотив имеется и в индоарийской «Ригведе», где ведическое божество Индра «просверлил отверстия для рек…, рассек чресла гор» [Антонова, Чвырь, 1983. С. 32, 35]. Видимо в эпосе «Урал батыр» сохранился этот древний мотив, хотя сам «алмазный» меч более позднего происхождения. Здесь мы видим явственное наложение двух разновременных явлений, которое наглядно иллюстрирует вывод В.Я. Проппа о «смешанном культурном слое».

Возвращаясь к вопросу о времени окончательного оформления текста эпоса «Урал батыр», считаем необходимым обратиться к теоретическому конструкту известного советского ираниста В.И. Абаева, который считал, что «эпос в своем становлении проходит несколько фаз». Вначале появляются разрозненные, ничем между собой не связанные сказания, возникающие в разных центрах, в разное время по разным поводам. Это – первая фаза становления эпоса. Вторая фаза: «из массы героев и сюжетов выделяется несколько излюбленных имен, несколько излюбленных событий и мотивов, и сказания начинают кристаллизоваться вокруг них, как центров притяжения. Образуется несколько эпических узлов или циклов. Эпос переходит в фазу циклизации». В некоторых случаях, отмечает ученый, эпос может достигнуть третьей фазы. Не связанные между собою дотоле циклы могут быть соединены одной сюжетной нитью, сведены в одно последовательное повествование, в одну эпическую поэму. Происходит гиперциклизация. Она может явиться результатом не только соединения нескольких циклов, но и разбухания одного излюбленного цикла за счет других менее популярных. Это и есть завершающая фаза, фаза эпопеи [Абаев].

Опираясь на этот конструкт, можно отнести мотив прокладывания русла рек путем рассечения «чресла гор» к первой фазе становления башкирского эпоса. Однако сам одноименный герой эпической поэмы с «алмазным» клинком появился уже на втором этапе ее оформления, т.е. в период фазы «циклизации».

Ко второй фазе становления эпоса «Урал батыр» относится и сюжет, где описываются подвиги героя в стране царя дэвов Катила. Ранее автором выдвигалась гипотеза, что под этой страной зашифрована древняя Маргиана (страна Маргуш), существовавшая в III-II тыс. до н.э. на территории современного Афганистана. На эту мысль нас натолкнуло наличие в древней Маргиане архаического культа человеческих жертвоприношений [Сарианиди, 1990. С. 165]. Наука обязана открытием страны Маргуш известному отечественному археологу В.И. Сарианиди, который провел раскопки дворцово-храмового комплекса Гонура – столицы этой страны. На территории этого комплекса были обнаружены «Храм жертвоприношений», «Храм огня» и «Храм воды», что свидетельствует о присущих маргианцам ритуалах, посвященных богам, огню и воде [Сарианиди, 2004. С. 234, 252]. В «царской гробнице», находящейся на территории некрополя Гонура, были обнаружены следы человеческих жертвоприношений, в том числе скелеты девушки и юноши 14-16 лет со следами умерщвления [Дубова, 2004. С. 267, 268]. Данный археологический материал вполне может иллюстрировать мифологическую страну царя Катила, где «Девушки смерть находят на дне озера. / А егеты – в огне. / В честь себя и отца своего, / В честь приближенных своих, / В честь дня рождения своего, / В честь Тэнгри раз в году / В жертву людей приносит Катил» [БНТ, 1987. С. 50].

Параллель между страной Маргуш и царством Катила обнаруживает и общий для «Урал батыра» и шумерского эпоса о Гильгамеше мотив, связанный с общечеловеческой проблемой поисков живой воды, уничтожения смерти [БНТ, 1987. С. 18]. Такую связь можно проследить, если учесть, что царство Маргуш, по мнению ряда исследователей, было основано переселенцами из Месопотамии, шумерским населением. Образованную ближневосточной популяцией страну ученые определяют как вторичную цивилизацию [Кожин, 2004. С. 86, 90]. С переднеазиатским миром связан и образ льва, на котором Урал – герой башкирского эпоса – отправляется в свое путешествие. Этот образ, по мнению В.И. Сарианиди, был привнесен на территорию Маргианы пришлым  шумерским населением. На новом месте образ получил новую трактовку, тесно связанную с мифологическими представлениями местных племен [Сарианиди, 1983. С. 86].

Каким же образом сюжет о древней стране Маргуш нашел отражение в башкирском эпосе? По всей видимости, какой-то древний этнический компонент, позже вошедший в состав башкирского народа, сохранил этот исторический сюжет [Интересно отметить, что на территории расселения башкир-бурзянцев в Зауралье, среди которых и был в начале ХХ века записан эпос «Урал батыр», имеется несколько топонимов Маргуш / Баргуш. На этой же территории археологами зафиксировано и множество сакских курганов.]. Поэтому многослойность эпического памятника следует понимать не только в хронологическом плане, но и в плане этнического разнообразия. Объединялись различные племена, объединялись их мифы и герои.

Каждый эпос по своему художественному содержанию самобытен, как самобытна и историческая жизнь любого народа. Это особенно выразительно проявляется при сопоставлении эпических сказаний, содержащих сходные сюжетные линии, например как в сказании о Гильгамеше и в эпосе «Урал батыр». Герой башкирского эпоса, так же как и Гильгамеш отправляется на поиски бессмертия, преодолевая неимоверные трудности. Однако, как справедливо подчеркивает известный советский фольклорист А.А. Петросян, различаются идейно-художественные концепции шумерского сказания и башкирского эпоса. Особенно отчетливо это видно при сопоставлении образов героев и целей, к которым они стремятся. Гильгамеш ищет бессмертия для себя; Урал батыр совершает свои подвиги, движимый желанием помочь всем людям на земле. Главный мотив эпоса «Урал батыр», – делает вывод исследовательница, – «человек сильнее всех сущих». А шумерский эпос опирается на другую идею: «все от воли богов» [Петросян, 1982. С. 33, 34].

Существенное различие между сравниваемыми эпическими памятниками отражено в тех основных идеях и идеалах, которые озвучивают их главные герои, в тех моральных принципах, на которые они опираются. Сказание о Гильгамеше отражает принципы «доосевой» [«Осевое время» – термин, введенный философом первой половины ХХ века Карлом Ясперсом, который понимал под ним длительную эпоху мировой истории, начатую появлением «человека такого типа, какой сохранился и по сей день» (Ясперс К. Смысл и познание истории. – М., 1991. С. 32). В хронологическом плане «осевое время» по К.Ясперсу начинается примерно в середине I тыс. до н.э.] морали: солидарность на основе конфронтации через противопоставление людей по этническому или классовому признаку с лишением «чужаков» юридических прав и морального сочувствия, полное презрение к индивидуальным судьбам и к свободе личности. Ценностный переворот «осевого времени» создал основу для эффективного механизма сдерживания человеческой агрессии. «Только тогда, отмечает современный философ А.П. Назаретян, – люди впервые узнали собственно мораль и совесть, тогда появилось то, что мы теперь называем личностью, ответственностью, нравственным выбором». Главным маркером «осевого времени», по мнению ученого, стал величайший прорыв от богобоязни к совести, от оглядки на грозных богов к индивидуальной ответственности перед собственным разумом [Назаретян, 1996. С. 74, 81].

Спад первой волны «осевого времени» А.П. Назаретян связывает с обретением «властных функций христианами на Западе и мусульманами на Востоке», т.е. организационным оформлением мировых религий. «Темными веками» христианской эпохи исследователь называет V-VIII вв. н.э., когда ответственность перед собой и людьми уступает место чувству вины перед Хозяином, совесть – богобоязни. Философские высоты «осевого времени» были недоступны народным низам. Чтобы проникнуть в их сознание «идеи должны были переводиться на эмоциональный язык страхов и упований, обожания и ненависти, нанизанных на стержень непререкаемого Авторитета» [Назаретян, 1996. С. 83, 107, 108].

Судя по тексту эпоса «Урал батыр» именно идеи и моральные принципы первой волны «осевого времени» (примерно IVв. до н.э. – IV в. н.э.) нашли в нем яркое отражение. Резкое осуждение деспотизма, насилия, убийств, которое «красной нитью» проходит по всему сюжету о подвигах Урала в стране царя Катила никак не может соответствовать «нравственному климату» эпохи бронзы. Только в период «осевого времени», на наш взгляд, могла появиться идея подвига во имя других, «чужих» людей, идея самопожертвования, т.е. возвеличивание тех рыцарских черт, которые характерны для главного героя эпоса. Жертвуя собой во имя народа, Урал батыр перед смертью завещал сыновьям: «На земле, очищенной мною, / Людям добудьте счастье земное» [БНТ, 1987. С. 128].

Ко времени спада первой волны «осевого времени» эпос уже получил свое окончательное оформление (третья фаза гиперциклизации по В.И. Абаеву), так как в его тексте отсутствуют идеи преклонения перед Богом, зависимости от его милости. В эпосе доминируют идеи пантеизма, которые исключают рабскую психологию, оправдание агрессивных действий высшей волей. Это «чистая вера» – путь к «безрелигиозному» и мировоззренчески бесконфронтационному обществу.

Литература

1. Абаев В.И. Нартовский эпос осетин // Электронный ресурс http://biblio.darial-online.ru/text/Abaev_V_I/index_rus.shtml
2. Антонова Е.В., Чвырь Л.А. Таджикские весенние игры и обряды и индо-иранская мифология // Фольклор и историческая этнография.  М., 1983. С. 22-42.
3. Башкирское народное творчество. Т.1. Эпос. Уфа, 1987.
4. Белоус В.В. Булатная сталь // Электронный ресурс http://www.techno.edu.ru
5. Васильков Я.В. Миф, ритуал и история в «Махабхарате». СПб, 2010.
6. Дубова Н.А. Могильник и царский некрополь на берегах большого бассейна Северного Гонура // У истоков цивилизации / Сборник статей к 75-летию В.И. Сарианиди. М., 2004. С. 254-281.
7. Кожин П.М. Цивилизация, утонувшая в песках великой пустыни // У истоков цивилизации / Сборник статей к 75-летию В.И. Сарианиди. М., 2004. С. 83-91.
8. Котов В.Г. Башкирский героический эпос «Урал-батыр» как исторический источник // История башкирского народа: в 7 т. Т.1. М., 2009. С. 335-338.
9. Круглов Е.А. Античные письменные источники об Историческом Башкортостане // Документы и материалы по истории башкирского народа (с древнейших времен до середины XVI в.). Уфа, 2012. С. 105-127.
10. Мажитов Н.А., Султанова А.Н. История Башкортостана. Древность. Средневековье. Уфа, 2009.
11. Назаретян А.П. Агрессия, мораль и кризисы в развитии мировой культуры (Синергетика исторического процесса) / Изд. 2-е, доп. М., 1996.
12. Петросян А.А. История народа и его эпос. М., 1982.
13. Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки // Пропп В.Я. Морфология сказки. М., 1998.
14. Сарианиди В.И. Афганистан: сокровища безымянных царей. М., 1983.
15. Сарианиди В.И. Сельский храм Тоголок I в Маргиане // Вестник древней истории. 1990. № 2. С. 161-167.
16. Сарианиди В.И. Страна Маргуш открывает свои тайны. Дворцово-культовый ансамбль Северного Гонура // У истоков цивилизации / Сборник статей к 75-летию В.И. Сарианиди. М., 2004. С. 229-252.
17. Федоров В.К. Сведения о Южном Урале в письменных источниках древних индоиранцев // Документы и материалы по истории башкирского народа (с древнейших времен до середины XVI в.). Уфа, 2012. С. 70-104.

Л.А. Ямаева

Статья опубликована в сборнике научных статей «Урал и просторы Евразии сквозь века и тысячелетия: научные публикации, посвященные 80-летнему юбилею Н.А. Мажитова. Уфа: РИЦ БашГУ, 2013. С. 125-131.

http://bashkorttar.ru/?p=3202

Категория: Башкиры в средние века | Добавил: bashkir (2017-02-06)
Просмотров: 64 | Рейтинг: 0.0/0
Copyright MyCorp © 2017
ДРУЗЬЯ
...

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
...